Как я былы швейцарской женой

Июн 25 • Мы там были • 2818 Просмотров • Комментариев к записи Как я былы швейцарской женой нет

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 votes, average: 5,00 out of 5)
Loading ... Loading ...

4Что-то такое есть у Задорнова: мол, в Швейцарии даже на стул садятся медленно. Помните? Вот-вот. А чем это чревато? Уж не знаю кто как, а я за три месяца набрала пять килограмм. И это не на заслуженном отдыхе, заметьте, не на курорте. Это я поехала туда поработать. Желаете подробностей про изнурительный швейцарский труд? Пожалуйста, сколько угодно.

Забота у нас простая

Если честно и по-простому, то моя работа сводилась к тому, о чем я давно тайно мечтала: я вела домашнее хозяйство. Здесь, в Питере, крутясь на двух-трех работах (что в нашей стране стало чуть ли не нормой), от домашних дел либо с раздражением отмахиваешься, либо успеваешь что-то «по пути». А там… О, эти почти забытые прелести домашнего очага! Порой буквальные: сидишь пол дня и чистишь от копоти стекло камина. Порой простые, как редиска: усадить десятилетнюю Аннику за рояль разучивать «Клоунов» Кабалевского, а самой не спеша варить куриный бульон с клецками. Прелестная такая картинка. И боксер Тоша тут же лежит, греется на солнышке, разложив по натертому полу свои губы и щеки. Иногда, правда, чертовски приятно проводить всю семью на каникулы куда-нибудь подальше — в Нью-Йорк или Сингапур — и сбацать на хозяйском рояле собачий вальс. Одна! На целую неделю!

Все как в жизни. Что в их, что в нашей. Правда, в Швейцарии принято, что муж работает, а жена сидит дома, ведет свое образцово-показательное перед знакомыми хозяйство. Но поскольку наш дом был не типичным — работали со страшной силой и Михель, и Ирина — то осваивать функции жены пришлось мне. И нечего тут ухмыляться, господа циники! Конечно, формулировочка та еще, но когда Ира спрашивала, как вел себя «наш муж», я честно ябедничала, что «наш муж» от рук отбился: смотрел футбол и даже курил.

Дракон в короне набекрень

Надо бы перейти к сути, да не знаю, с чего начать. Уж очень ровная и гладкая со всех сторон была швейцарская жизнь. Круглая, как арбуз. Кстати, об арбузе. Знаете, как удобнее всего его есть? Надо разрезать полосатую ягоду пополам и вычерпать ложкой. Попробую так же обойтись и со Швейцарией: здесь копнем, там копнем. Она хоть и больше арбуза, но не на много.
Итак, город Люцерн. «Сердце Швейцарии», как пишут о нем в путеводителях. Достаточно старый: сохранившаяся крепостная стена существует с 1400 года, а ведь город был и до нее. Сейчас он знаменит прежде всего известным музыкальным фестивалем, в доме директора которого я и хозяйничала. Ну, в историю мы углубляться не станем и в музей пока не пойдем: давайте как японцы учиться получать бесплатные удовольствия — просто жить и глазеть по сторонам. Это достаточно увлекательно. И первое, что мы увидим — озеро. Огромное Фирвальдштедское озеро, очертаниями похожее на карте на летящего дракона. Люцерн — как корона, надетая чуть набекрень на его голову.

1По утрам долгий колокольный звон скользит по безмятежной глади воды, на которой покачиваются спящие лебеди. За озером — горы, горы, горы. То сияющие неземной белизной, то розовые на закате, то укутанные в облака и туманы. А над грядой царит величественный Пилатус, очень похожий своей конической формой на притаившийся вулкан. На самой его макушке — отель, и вечером она вся полыхает огнями. Вот такая получилась открытка.

Собачьи радости. И неожиданности

Теперь копнем ложкой с другой стороны. Рабочий день начинается в 7.00. Поднимаюсь на второй этаж, бужу Аннику. Оставляю ей на столе завтрак — кашу, хлопья или творог — и иду гулять с Тошей. Пока нормальные люди еще спят. Тоша, во-первых, боксер, во-вторых, двухгодовалый кобель и, в-третьих, привезен из Питера. Следовательно, он — во-первых, совершенно невоспитан; во-вторых, — его энергия не просто бьет через край, а захлестывает все, как цунами; и, в-третьих, — силы его хватает на двоих таких, как я. Поэтому гуляем мы, когда все еще спят. Или уже спят. А днем пробираемся «огородами» в горы, в лес за монастырем, где стоят домики фермеров, кисло пахнет навозом и вздыхают за оградой серые коровки с желтыми метками в пушистых ушах. Там Тоша «отрывается» по полной программе, пугая робких монашек в черных накидках, пока мне не посчастливится коварно приманить его куском хлеба и  поймать. Порой ему удается выхватить хлеб и удрать. Тогда я делаю вид, что не очень-то и хотелось. И достаю следующий кусок.

Конечно, Тоша для Швейцарии не типичен. Все здешние собаки чинно гуляют с хозяевами по набережной, даже не глядя по сторонам. Гордятся своей воспитанностью. Люди, кстати, тоже. Не скрою, приятно видеть, как какая-нибудь седая леди с трудом лезет под густые елки, чтоб собрать в пакетик жалкие экскременты ее йорка или пуделька. Мне бы это и в голову не пришло: ведь под елкой не видно! С асфальта я, конечно, убираю, но лезть в чащобы…

А бабульки здесь просто прелестны. Модно одетые, с утра на макияже, приветливые и подвижные, как котята. Прохаживаются у озера со своими толстыми левретками. Характерный вопрос: «Ваша собака миссис или мистер?» С собаками здесь и в самые дорогие рестораны ходят.  И еще: здесь совсем нет бездомных животных. Даже кошек. И запрещены бойцовые породы собак.

Все как у людей, даже касса

Возвращаемся домой. Анника на самокате уезжает в школу, Тоша получает свою миску сухого корма, а я сажусь завтракать. С аппетитом поедаю хлопья со швейцарским молоком. Или творог, швейцарский же, что немаловажно. С горячим хлебом из тостера. Запиваю все это соком. Потом — очень приятный момент! — поднимаю тяжелые металлические жалюзи на всех огромных окнах. Здравствуй, день! И иду в магазин системы Migro. Он считается недорогим.

2Иду вдоль озера. Тихо звякают снасти на лодках у причала. Над водой стелется туман, скрывая очертания гор. Из его молочной пелены, как фантомы, то появляются, то беззвучно исчезают утки и лебеди. А вода прозрачная, хоть пей (кстати, воду здесь пьют прямо из под крана). Видно, как лебеди шарят рыжими клювами на дне под камнями, и утки ныряют и всплывают, как пузырьки воздуха, широко расставив лапки. Толстые, ленивые, непуганые. Здесь никто ни на кого не охотится. Не принято.
Стоянка перед магазином уже забита машинами. Это собрались мы — швейцарские жены. Очень воспитанные. Раскланиваемся и улыбаемся друг другу, разъезжаясь тележками с покупками. Все мы похожи: фигурами, одеждой, да, кажется, и возрастом. Никто — Боже упаси! — не хочет выделиться. Туфли на низком каблуке, брюки, куртки, стрижки «карэ».

Двигаюсь вдоль прилавков в строгом соответствии со списком: серый хлеб для тостов, творог, шоколадный йогурт для Анники, сосиски для меня (чертовски вкусные!), куриные окорочка, зеленые соцветия брокколи, сыр «Бри», итальянская паста с мясом и томатами, мандарины, сок, круассаны, оливковое масло, рыхлый кочашок салата. Ассортимент в магазине конечно широчайший, но потрясение я испытала не от ассортимента: меня предупредили, что за кассирами надо присматривать: могут обсчитать. Особенно, если увидят, что ты — иностранец. Это как-то даже не вяжется с образом респектабельной страны, но, увы, факт!..

Ду ю спик инглиш?  Дую, но немного

На всякий случай названия всех продуктов у меня записаны по-английски. Хотя здесь говорят по-немецки, но легко переходят на французский, итальянский, английский. Вот на нем-то я и пытаюсь изъясняться. Признаюсь, для меня самой «инглиш» — это что-то мертвое, вроде древнегреческого. А куда деваться? За порогом дома по-русски никто не знает ни слова. Даже с Тошей говорю по-английски. А ему все равно.

Самое ужасное — «спикать» по телефону. Звонит дама из Цюриха и долго что-то говорит. Я слушаю, потом вежливо, но важно предлагаю перейти на английский. Чувствую, что человек обалдевает на том конце провода. И несмело так замечает: «Но я все время говорю по-английски!» Мы с ней потом подружились, и я ездила к ней в гости. У дамы красивое имя — Верена. Мы ели жареные каштаны и любовались витражами Шагала. А я опрометчиво пообещала в следующий раз венчаться в их каком-то соборе в Цюрихе. Хотя, по-моему, третий раз — это уже перебор.

Но больше всего я любила общаться с пожилой фрау из химчистки Silka. Английский мы с ней знали примерно одинаково, и беседовать нам было — одно удовольствие. Потому что долго. А сколько было радости, когда мы наконец о чем-то договаривались! Зато я теперь знаю дни недели по-немецки. А на мой вопрос, куда же делась вода из их комнатного фонтанчика, она тут же кивает дружелюбно: «Вота капут».

Когда японские или индийские туристы на мосту просят их сфотографировать, я бодро командую: «Чи-из! Ну-ка, ребята, осклабились!» Слушаются.

Едят мало и не дерутся

3Возвращаюсь из магазина домой и быстро принимаюсь за уборку. Дом — удивительный. Похож на огромную морскую раковину. А как в нем звучит музыка! Впрочем, мне пока не до нее. Хватаю пылесос и карабкаюсь на самый верх, в студию под крышей. В доме великолепная система вентиляции, но я нахально нарушаю все инструкции, распахиваю окна, и белые шелковые шторы радостно плещут крыльями, пытаясь улететь к лебедям на озеро.

К обеду все кончено: металлические поверхности протерты специальным средством для нержавейки, деревянные — для дерева, стеклянные — для стекла, серебряные — для серебра. И т.д. и т.п. Вообще, убираться здесь легко: пыли-то нет. В питерской квартире навести чистоту гораздо сложнее. А тут разве что Тоша украдет со стола тортик и размажет его по ковру, чтобы я без дела не сидела.

После уборки награждаю себя чашечкой настоящего кофе со сливками. К нему — этак скромненько — сыр «Бри» и горячий круассан с медом. И яблоко.

Около 12 часов вваливается Анника — в школе перерыв на обед. Здесь вообще все озабочены только одним: не переутомиться. Я тут же спрашиваю:

— Что принесла? Пятерку?
— Шестерку!
— Хамишь?

Ребенок в недоумении хлопает длинными ресницами. Я и забыла: в швейцарских школах шестибальная система оценок. В прихожей тут же начинается шумная возня с Тошей. Оба делают вид, что страшно заняты, и мне стоит неимоверных усилий усадить девочку, похожую на Маугли, за рояль. Мы долго торгуемся, препираемся, обижаемся и спорим, после чего Анника принимается за «Клоунов», Тоша укладывается на полу рядом с ней, а я иду на кухню.

Кухня! Почти что Центр Управления Полетом — сплошные механизмы, лампочки, кнопочки, пульты. Ну, мне, как инженеру в третьем поколении, это совсем не страшно: несколько раз мне показывают, как что работает и для чего предназначено, и я начинаю осваиваться в этом фантастическом мире. Главное не забыть, что посудомоечную и стиральную машины желательно включать после 21.00 — начинается какой-то экономичный режим, при котором за свет платят в два раза меньше. И не забыть долить воду в электрический термос и в кофеварку. Ну, в конце концов, не дурнее же я паровоза! Главное, и борщ сварю, и блинчики напеку! И даже уговорю (уломаю, заставлю, обману, сторгуюсь) ребенка что-нибудь съесть.

А к питанию здесь подходят очень просто: едят мало. Все боятся поправиться и готовы уморить себя голодом. А я не боюсь. Наоборот, всю жизнь мечтала округлиться хоть где-нибудь. Поэтому смело обедаю. А Анника возвращается ненадолго в школу.
Школы здесь странные. Уроков мало, да и те какие-то несерьезные. На дом почти не задают. Зато в задачах по математике фигурируют не привычные яблоки и пешеходы, а конкретные денежки. И это правильно. Что ж вы хотите? Считать деньги — национальный бизнес. Приехав в Цюрих, спрашиваю Верену:

— А что здесь делают?
— Деньги, — тут же получаю исчерпывающий ответ.

А главное — в швейцарских школах никто не дерется. Фантастика какая-то. Я тоже не сразу в это поверила.

Знай наших! Но не всех

После школы Анника съедает свой йогурт, я балую себя кексиком с зеленым чаем, и мы отправляемся в школу джазовых танцев. То есть, конечно, не сразу. Сначала изыскиваем возможность сачкануть: меряем температуру, заглядываем в горло. Если ничего не помогает, то идем на троллейбус. Или едем в Цюрих, в театральную студию — на двухэтажной электричке, летящей со страшной скоростью в бесконечных горных тоннелях. А лучше всего отправиться пешком на занятия музыкой в консерваторию, расположенную в маленьком, но настоящем замке на вершине зеленого холма. Анника мучает учительницу своими «Клоунами», я гуляю по парку, любуюсь сверху на россыпь вечерних огней города и… отчаянно завидую самолетам, так легко взлетающим над Пилатусом. Эх, сейчас бы в Питер… В сумерках ностальгия всегда усугубляется, я заметила. Домой возвращаемся притихшие и взгрустнувшие. На остановке долго не можем купить билет: автомат упрямо выплевывает мои монетки. Наконец стоящая рядом женщина говорит:
— Он такую мелочь не принимает.

Я даже не сразу реагирую на русскую речь. Пока соображаю, приходит наш троллейбус, и нам остается только помахать рукой в окошко.

В транспорте, кстати, мы довольно долго ездили бесплатно.

— Да здесь никто не платит! — честно смотрит мне в глаза ребенок. — Здесь же нет контролеров! Правда-правда! Даже мой папа не платит!

Не моргнув глазом, простодушно проглатываю эту байку. И не плачу, пока не приходит в голову счастливая мысль уточнить все-таки у Михеля, как там (то есть здесь) обстоят дела с контролерами.

«Наш муж» пришел в ужас. И мы начали покупать билеты.

Вообще народ здесь очень щепетильный. Особенно в отношении чужой собственности. Чего только не увидишь на улице около домов: велосипеды, зонтики, игрушки. У соседей идет ремонт, и строители бесстрашно оставляют на улице множество рам со стеклами. Видали такое? Ну разве можно у нас, например, пройти мимо и если не спереть, то хотя бы не бросить камешек побольше?
Получаем как-то странную бумагу из полиции. Долго не можем понять, а когда наконец разобрались, то волосы встают дыбом. Оказывается, моя предшественница на хозяйственном посту ничтоже сумняшеся прихватила из магазина две пары туфель. Ее, конечно, поймали. Она заплатила втихомолку огромный штраф из хозяйских денег и поторопилась уехать восвояси. Мол, хреново тут у вас, ребята. Скучно. Так вот, полиция беспокоилась, не украла ли фрау… еще что-нибудь из дома? Если честно, давно мне не было так тошно и стыдно. А Анника тут же всполошилась:

— Вика, а вы не станете туфли воровать?
— Не стану, если будешь есть без капризов брокколи и рыбные палочки! — тут же начала я торговаться.
А папе так ничего и не сказали: за державу обидно!

Зато как меня распирало от гордости на концертах нашего Михаила Плетнева! Я даже не задремала на сонатах Бетховена. А уж когда после прелюдий Рахманинова весь зал встал, я просто прослезилась под гром оваций. Ай да мы, русские! Видели? Все видели?! То-то.

Крестики-нолики по дороге домой

Что меня еще поразило, так это какая-то нечеловеческая вежливость водителей. Вы никогда не пробовали перейти в Питере улицу Зодчего Росси по пешеходному переходу? Значит понимаете, к чему я клоню, да? Так вот в Швейцарии, если вы встали на «зебру», вы просто король, или на худой конец королева: все тут же замрут, как в детской игре. А дальше можно даже не ползти по переходу —  можно валяться на этих магических полосках, а все участники созданной тобой «пробки» будут вежливо ждать, пока вам не надоест выкаблучиваться или не замерзнете и не отползете в сторонку. Чудеса!

Человеку, привыкшему к нашему ритму жизни, можно пару-тройку недель с удовольствием погулять по затейливым готическим улочкам, поглазеть на яркие фрески на фасадах домов, на бриллианты в витринах ювелирных магазинов, покормить уток на набережной и сфотографироваться на средневековом деревянном мосту. А потом чувствуешь, что чего-то не хватает… Нет, не хлеба… Вот проносится по улице полицейская машина с сиреной. Останавливаюсь и долго и мечтательно смотрю ей вслед. Может, не хватает соли?.. Что, по вашему, может быть в витрине швейцарского секс-шопа? Только часы, уважаемый! Только безобидные часики!

Когда я оставалась одна, то сначала усердно гуляла, дышала воздухом, фотографировала — вобщем, вела себя, как нормальный турист. Конечно, здесь красиво. Отели, пальмы, паруса яхт на озере… Можно послушать католическую мессу в роскошном храме иезуитов. Можно сходить в музей, выпить пива, подняться на Пилатус, послушать настоящий американский джаз в концертном зале, съесть мексиканскую тортиллу (не путать с черепахой Тортиллой!) и поиграть в казино. Но почему-то хочется опять гонять по видику все восемнадцать серий «Ну, погоди!» или прослезиться над старой доброй «Золушкой»…

На утро зачеркиваю крестиком в календаре наступающий день — еще один маленький шажок навстречу Питеру. Навстречу Дому.

Виктория Трофимова

Похожие Записи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

JSantispam

В Вашем браузере отключена поддержка JavaScript! Для корректной работы Вам необходимо включить поддержку JavaScript и обновить данную страницу.

« »