Калиостро в Петербурге: тайная миссия

Мар 8 • WOW! • 2302 Просмотров • Комментариев к записи Калиостро в Петербурге: тайная миссия нет

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Loading ... Loading ...

«Подозрение, которые всегда внушали таинства и магия, сделало фантастическую личность Калиостро легкой мишенью для клеветы. Поэтому о нем сложилось превратное мнение и сведения, дошедшие до нас, так искажены, что узнать этого благородного человека трудно. Больше сотни лет его репутация раскачивалась на виселице бесславия, всякого, кто пытался вынуть ее из петли, ждали проклятия. Его судьба была его славой. История его помнит не столько за то, что он сделал, сколько за то, что с ним сделали».
У.Троубридж

Граф Калиостро

Граф Калиостро

Свидание в подземелье

Беззвездной осенней ночью 1779 года возле императорского дворца в Царском Селе остановилась карета. Две закутанные в плащи фигуры проскользнули в маленькую дверь в стене и стали спускаться по выщербленным ступеням. Шедший впереди мужчина засветил фонарь, и уродливые тени заплясали на каменных сводах.

— Но почему мы идем… вниз? — тихо спросил его спутник по-французски.
— Молчите, граф, — последовал столь же негромкий ответ, — молчите и следуйте за мной. Вас ждут.
— Вы никогда не упоминали о подземельях, устроенных под дворцами, месье Елагин.
— О, это большая тайна! И, поверьте, эти катакомбы были здесь задолго до того, как начали строить дворцы.

Воцарилось молчание — только звук шагов гулко катился по узкому коридору. Они шли еще минут десять, пока не оказались перед закрытой створкой двери. Елагин передал фонарь своему спутнику и, попросив подождать, скрылся за ней, словно призрак. Прошло совсем немного времени, и дверь вновь открылась.

— Государыня ждет вас, — проводник с поклоном пропустил гостя в тускло освещенную залу, напоминавшую вырубленную в скале пещеру.

Императрица Екатерина II сидела в простом кресле с резной темной спинкой. Гость склонился в низком поклоне.

— Снимите плащ, сударь, — несколько нетерпеливо проговорила императрица, — здесь не холодно. Господин статс-секретарь настоятельно рекомендовал мне принять вас. О сем же просил князь Потемкин, и я уступила их увещеваниям. Однако встреча эта должна остаться в тайне, посему я и избрала столь необычное место для приема. Постарайтесь быть кратким, граф Феникс, и убедить меня, что драгоценное время не будет потрачено зря.

Гость еще раз поклонился и снял плащ. Наряд его был весьма необычен: длинное одеяние, схожее по покрою с священническою рясой от плеч до пят было вышито иероглифами красного цвета; по груди через плечо шла изумрудная лента с нашитыми на ней буквами и изображениями жуков; головной убор состоял из золотых парчовых повязок, скрепленных венком, в котором блестели множество драгоценных камней. На поясе, сотканном из красного шелка, висел широкий рыцарский меч, рукоять которого имела форму креста.

Екатерина нахмурилась: костюм гостя своей нелепой пышностью невыгодно контрастировал с ее собственным скромным платьем. Граф Феникс, однако, нисколько не смутился: он деловито доставал из принесенного с собой объемистого саквояжа различные предметы и устанавливал их на небольшом столике в центре залы, покрыв его предварительно длинной, до полу, черной скатертью с вышитыми золотыми загадочными эмблемами. Сверху он положил большое металлическое распятие, череп, несколько египетских статуэток, поставил сосуды с таинственными жидкостями, а в центре — большой стеклянный шар, наполненный хрустально-чистой водой.

Статс-секретарь Елагин усердно помогал своему протеже. Он тоже пришел не с пустыми руками: из вместительной сумки извлек несколько массивных серебряных подсвечников и установил их вокруг стола в виде магических фигур. Когда свечи были зажжены, наступил черед графа Феникса. Полуприкрыв глаза и делая руками таинственные пассы, он пробормотал несколько заклинаний на непонятном языке. Словно легкий сквозняк качнул пламя свечей, и вода в стеклянном шаре помутнела.

— Пусть все возьмутся за руки! — повелительно заговорил граф Феникс, неожиданно по-русски. — Сейчас вы узнаете величайшие тайны! Молитесь!
Екатерина, словно в трансе, взяла за руку Елагина. Статс-секретарь вздрогнул, но руки не отнял.
— Коснитесь распятия! — потребовал гость.

Императрица провела пальцами по холодному железу: в то же мгновение какое-то странное содрогание прошло по ее полному телу, передавшись и Елагину — тот побледнел и сделал шаг назад. Разом погасли все свечи, а шар на столе засветился изнутри изумрудно-зеленым светом — словно открылось окно в потусторонний мир. В нем возникли и заметались туманные видения, быстро сменяя друг друга и постепенно замедляя свое гипнотическое кружение. Не в силах отвести глаз, Екатерина всматривалась в эти тени, приобретавшие все более зримые очертания. И вот она уже различает знакомое, ненавистное лицо, оно кривляется, корчит гримасы, показывает язык… Потом возникают из глубин прошлого две женские фигуры в гвардейских мундирах — она сама и княгиня Дашкова, верхами, на дороге от Красного Кабака к Петергофу… День переворота, день величайшего триумфа, страшный день на пути к мужеубийству! А вот и граф Орлов, любовник, соратник, палач. Снова кривляющееся лицо Петра III, ненавистного мужа… Нет, он уже не строит насмешливые гримасы, он закатывает глаза, на губах пена — агония. И сразу же возникает другое лицо — курносое, с глубоко посаженными глазами: великий князь Павел, сын, плод постылого брака. Но что это — скипетр и держава? Не великий князь — государь… Неужто волшебный шар показывает будущее?! Мелькают кирпично-красные стены замка (она даже успевает прочесть надпись над воротами: «Дому твоему подобаетъ святыня господня въ долготу дней»), какие-то люди бегут по льду, и снова Екатерина видит сына, на шее его тонкая светлая лента, она все затягивается, лицо наследника искажается гримасой непереносимого ужаса, рот бессильно хватает воздух… Еще миг — и наступает конец. Круг замкнулся, трагический, страшный круг!

— Довольно! — Екатерина с силой оттолкнула стол так, что волшебный шар качнулся и опрокинулся вместе с подставкой. Видения померкли, свечи вспыхнули сами собой.

— Довольно! — повторила императрица, вставая. — Что вы хотите доказать своими фокусами, граф Феникс, или как вас там?! Вы, кажется, выдаете себя за полковника, состоящего в испанской службе? А между тем испанский посол, господин Нормандес,  утверждает, что знать не знает никакого графа Феникса! Я велю немедленно арестовать вас как обманщика и шпиона!
Со звоном упал на каменный пол один из подсвечников — Елагин поспешно бросился его поднимать. Вид у статс-секретаря был довольно жалкий: он вовсе не ожидал подобного оборота событий.

Между тем граф Феникс, сохраняя видимое спокойствие, поклонился императрице и заговорил, снова перейдя на французский:
— Ваше величество! Вы вольны поступать со мной по своему усмотрению, но, прежде чем выносить окончательный приговор, соблаговолите выслушать несколько слов в оправдание моих, кажущихся вам безрассудными, поступков. Я дерзнул испросить аудиенции исключительно в силу того обстоятельства, что прибыл в Санкт-Петербург с важной миссией, и отнюдь не в качестве заезжего лекаря или фокусника…

— А как же все это? — нетерпеливо прервала его речь императрица, указывая на стол и магические предметы.
— Всего лишь ширма, также как и испанская служба, — позволил себе слегка улыбнуться граф Феникс. — Кстати, если ваше величество мне позволит, я продемонстрирую секреты произведенного только что опыта.
Нервно покусывая губы, Екатерина все же кивнула и опустилась в кресло: надежда на то, что страшные видения окажутся всего лишь оптическим обманом заставила ее отказаться от намерения немедленно арестовать дерзкого чародея.
Граф тем временем принялся невозмутимо раскрывать свои тайны.

— Распятие, изволите видеть, соединено тончайшими проводками с устройством, называемым «лейденскими банками». Здесь нет ничего сверхъестественного, устройство выделяет не столь давно открытую природную силу, именуемую электричеством.
— Кажется, в нашей Академии чем-то подобным занимался господин Ломоносов, — благосклонно кивнула императрица, — продолжайте.
— Под столом в специальном ящике спрятан проекционный фонарь. При помощи довольно хитроумной, но отнюдь не мистической системы зеркал и линз, изображения туманных фигур передается внутрь магического шара…
— Каких фигур? — опять прервала речь графа Екатерина. — Откуда вы узнали… Да нет, этого быть не может!

— Собственно, само изображение значения не имеет, — спокойно продолжал гость, — оно лишь призвано будить видения того, кто смотрит в глубину шара. Все это антураж, бутафория, без которых можно обойтись. Бывает достаточно обычного зеркала или некоторых фигур, изображенных на белом листе… Увы, толпа невежд жаждет мрачной торжественности, им подавай громы и молнии, светящиеся круги и гаснущие сами собой свечи, иначе сочтут, что потратили время напрасно. Демонстрируя свой нехитрый опыт столь просвещенной государыне, я хотел всего лишь объяснить, что внешнее зачастую является второстепенным, как, скажем, имена, которыми наделяют себя люди: граф Феникс или граф Калиостро — какая, в сущности, разница?

— Калиостро! — воскликнула императрица. — Ну конечно! Не столь давний кумир Лондона и Парижа! Молва бежит впереди вас, граф. Говорят, вы можете очищать и увеличивать бриллианты и превращать вещества в золото. Если это так — вы самый несчастный из людей, ибо кончите жизнь в застенках инквизиции либо в подвалах алчного тирана, который заставит вас день и ночь превращать свинец в благороднейший из металлов.

— Спешу развеять сомнения вашего величества, — улыбнулся Калиостро краешком губ, — мне не раз приходилось демонстрировать алхимические превращения публично.

С этими словами он достал из саквояжа обычный железный гвоздь и пузырек с красноватой жидкостью. Наполнил стакан и опустил в него гвоздь до половины. Спустя короткое время в стакане что-то блеснуло. Калиостро вынул гвоздь и протянул его императрице: нижняя часть, побывавшая в таинственной жидкости, была теперь из чистого золота!

— Можете не сомневаться, — сказал граф, усмехаясь, — оно настоящее. Фокус в том, что золотая часть приделана заранее и покрыта слоем металлической краски. Растворенная в жидкости кислота быстро ее разъедает, и золото начинает блестеть. Это очень нравится юным дамам и седовласым старцам, впавшим в детство.

Екатерина не могла удержаться от смеха.
— И все же правду говорят о вас, граф, — вы шарлатан! Шарлатан и самозванец!   Все-таки вас следует арестовать.
— Вы всегда успеете это сделать, ваше величество. Тем более, что доля истины в молве, меня преследующей, имеется. Однако достаточно вспомнить, что и древнеегипетские жрецы, обладающие сокровенными познаниями в тайных науках, не гнушались прибегать к тому, что ныне мы называем фокусами: престало ли тратить подлинные магические силы на потеху черни? Раскрывая вам секреты моих опытов на примере магического шара, я хотел показать, что в них, как и во всем, существует внешняя, экзотерическая форма и внутренняя суть, эзотерика…

Лицо императрицы вновь помрачнело. Заметив это, Калиостро поспешно добавил:
— Но, хотя ваши видения и не могли бы состояться без моего присутствия, мне они совершенно неведомы, ибо в подобных опытах меня можно смело уподобить всего лишь «лейденским банкам»: они испускают электрическую силу, но сами при сем ни о чем не ведают.

Екатерина молчала, и это молчание не сулило ее гостю ничего доброго.
— Значит, вы утверждаете, что обладаете тайными знаниями, идущими от древних египтян? — спросила она наконец.
— Я вырос в Аравии, — глухо заговорил Калиостро, — и моим воспитателем был знаменитый маг Алтотас, хорошо сведущий как в философии и науках, так и в трансцендентальных искусствах. Всю жизнь он посвятил поискам философского камня…
— Очевидно, ни ваш учитель, ни вы так и не нашли его, — насмешливо бросила императрица, — в ином случае вам не пришлось бы демонстрировать дешевые фокусы с гвоздями и кислотой!
— Философский камень — ключ к познанию мира, а отнюдь не средство обогащения, как считают многие. Когда султан Селим Грозный, придерживавшийся подобного мнения, заключил моего учителя в темницу…
— Селим Грозный?! Но ведь он жил двести с лишним лет назад! Полноте, граф, сколько же лет должно быть вашему учителю? И сколько вам?
— В те времена мой учитель, действительно, был уже в почтенных годах, мне же не исполнилось еще и двадцати.

Екатерина резко поднялась из кресла. Глаза ее метали молнии.
— Это уже слишком, сударь! Если ваши опыты с фонарем и электричеством еще могли меня позабавить, то россказни о султанах и вашем долголетии оставьте для салонов светских бездельников! Аудиенция окончена. Вы свободны, но вам надлежит покинуть Петербург в течении двух суток. Господин статс-секретарь, проводите графа.
Императрица повернулась спиной к Калиостро и решительно направилась к дверям в противоположной части залы. Елагин потянул гостя за рукав, стараясь поскорее исчезнуть с глаз разгневанной государыни. Однако Калиостро и не думал уходить.

— Ваше величество, — проговорил он в полголоса, — а ведь я так и не успел изложить свою миссию. Помните ли вы некоего французского дворянина, бывшего в Петербурге десять с лишним лет назад и столь удивившего вас знанием всех событий, происшедших за последние две тысячи лет? Я говорю о графе Сен-Жермене…

Екатерина резко остановилась, словно налетев на невидимую стену. Медленно обернувшись, спросила:
— Вы знакомы с Сен-Жерменом?
— Перед отъездом в Петербург я был у него. Граф рассказал мне о замечательной женщине, умной и просвещенной государыне, чья красота в те годы, увы, уже нуждалась в некой поддержке, которую граф смог предоставить. Время безжалостно даже к царицам, и хотя, как вижу, усилия графа не пропали даром, я буду иметь счастье передать вашему величеству его послание…

Калиостро наклонился к своему саквояжу и извлек на свет тускло блеснувшую склянку.
— Вот что, Иван Перфильевич, — поспешно сказал Екатерина Елагину, — выйди-ка пока. Проверь наверху караулы. Потом вернешься, когда позову.

…Статс-секретарь успел не только проверить караулы (в чем нужды особой, конечно, не было), но и изрядно промерзнуть, вышагивая туда и обратно по узкому коридору, ведущему к двери, за которой граф Калиостро и государыня вели только им известную беседу. Его так никто и не пригласил войти. Когда Калиостро наконец появился, Елагин был зол, хотя и старался не подавать виду. Он молча повел гостя по лестнице, освещая путь фонарем, и только уже в карете спросил:

— Что государыня? Сменила ли гнев на милость?
Калиостро лишь улыбнулся.
— Молчите, коль угодно, — обиженно сказал Елагин. — Одно хочу спросить: вы и вправду не знаете, что видела государыня в этом шаре?
— Свою душу, — отвечал граф.
— Э, милый мой, — проворчал Иван Перфильевич по-русски, — опасное это дело — человеку его душу показывать. Неосмотрительно это ты…

Спустя двое суток граф Калиостро, известный в Петербурге как испанский полковник Феникс, ни с кем не простившись, спешно и тайно покинул столицу Российской Империи.

Фиаско мага

Впоследствии Екатерина II не раз подчеркивала, что никогда не виделась с графом Калиостро, хотя сам он в своих мемуарах, написанных в заключении, прямо утверждает, что имел встречу с русской императрицей. Есть в записках и намеки на таинственный эликсир, якобы переданный им Екатерине от имени другой, не менее загадочной, чем сам Калиостро, личности: графа Сен-Жермена. И хотя подобные утверждения можно оставить на совести одного из самых блестящих авантюристов XVIII века, факт остается фактом: даже в зрелые годы Екатерина обладала удивительной для своего возраста свежестью и имела множество любовников.

В сущности, Калиостро разделил участь своего предшественника Сен-Жермена: принятый (и не раз) Екатериной граф был впоследствии ославлен как обманщик. Но зададимся вопросом: не так ли именно должна была поступить женщина, опасавшаяся, что тайна ее «вечной молодости» будет раскрыта и станет предметом досужих пересудов и сплетен? Относительно «полковника Феникса» императрица пошла гораздо дальше: желая дискредитировать саму память о пребывании Калиостро в Петербурге, она написала и поставила комедию «Обманщик», в которой выведены были «нелепость и вред стремления к духоведению, к толкованию необъяснимого, к герметическим опытам». С той же самой целью (и в том же году!) появилось и еще одно творение императрицы: комедия «Обольщенный» — обе были поспешно переведены на немецкий язык.

Что же подвигло Екатерину столь щедро проявить талант комедиографа, если исключить личную встречу и собственные впечатления? Молва, столь же легко поносившая, как и боготворившая деяния знаменитого чародея? Но вот что интересно: Калиостро не занимался в Петербурге магическими сеансами! Ни одного «герметического опыта»! В Париже, Лондоне, даже Митаве — сколько угодно. Только не в Петербурге.

Это кажется тем более странным, что вся жизнь этого необыкновенного человека была связана с отчаянными авантюрами. Согласно популярной версии, настоящим именем Калиостро было Джузеппо Бальзамо, и, вероятно, родом он был из Сицилии. С юных лет Джузеппо проявлял эгоистические, аморальные, и даже преступные наклонности: подделывал завещания, обирал незадачливых кладоискателей, присваивал титулы… Однако уже цитированный нами выше Троубридж представляет в своей книге много убедительных доказательств того, что Калиостро и Джузеппо Бальзамо не одно и то же лицо, снимая таким образом худшие обвинения против Калиостро.

Нет единого мнения и по поводу учителя Калиостро Альтотаса. Некоторые исследователи отождествляют его с неким Кольмером, происхождение которого остается неизвестным до сих пор. Однако они не могут объяснить или предложить какую-либо убедительную версию того, каким образом Калиостро приобрел тайные знания, которыми, несомненно, обладал.

Как бы то ни было, но ко времени своего появления в Петербурге Калиостро успел прославиться в европейских столицах, а в масонских кругах был известен как основатель «ложи египетских обрядов», допускавшей использование таинственных сил природы. Мэнли П. Холл, автор книги «Энциклопедическое изложение масонской, герметической каббалистической и розенкрейцеровской символической философии» прямо называет Калиостро «таинственным агентом Рыцарей Тамплиеров, посвященным Розенкрейцеров», и нет сомнения в том, что в Петербурге «граф Феникс» пребывал именно в этом качестве.

И что же? Хотя, как явствует из книги Логинова «Новиков и мартинисты», масонство в России было введено еще Петром I, основавшим в Кронштадте первую ложу «вольных каменщиков», а петербургские масоны горели желанием быть посвященными в высшие степени тайного братства, Калиостро не встретил у них горячего приема. Правда, князь Потемкин и статс-секретарь Логинов (в доме у последнего Калиостро некоторое время жил и даже лечил хозяина от извечной русской болезни — запоя) уделили основателю «египетской ложи» свое высочайшее внимание, однако истины, которые проповедовал Калиостро, были столь далеки от обычных представлений «просвещенных умов», что сиятельные покровители вскоре охладели к своему гостю. Потемкин затеял даже интрижку с женой «графа Феникса», что вызвало ревность Екатерины II и, как считали, стало основной причиной выдворения «испанского полковника» из столицы.

Если в этом и есть доля истины, то повод был чисто внешним, как и история с подмененным якобы ребенком.
Надо отметить, что Калиостро не только не давал в Петербурге «сеансов магии», но и не явился в столицу в качестве врача-шарлатана, которых в то время было здесь пруд пруди. «Санкт-Петербургские Ведомости», единственная тогдашняя газета, пестрела объявлениями лекарей, сулящих исцеление слепым, глухим, горбатым и вообще всем, кто способен платить за лечение. От «графа Феникса» никаких объявлений не было, и он, несомненно, держал себя врачом высокого ранга, считавшим унизительным для своего достоинства прибегать к газетной рекламе. Тем ни менее, даже недоброжелатели Калиостро вынуждены признать, что граф успешно пользовал страждущих, часто не беря никакой платы.

Вскоре Калиостро представился случай, по выражению современника, показать «самый разительный пример своего трансцендентного искусства». У князя Г., «знатного барина двора Екатерины II», опасно заболел сын, десятимесячный младенец. Все лучшие тогдашние петербургские врачи признали ребенка безнадежным. Родители были в отчаянии, как вдруг кто-то посоветовал им обратиться к «графу Фениксу», слава о лекарском искусстве которого уже ходила по столице. Калиостро был приглашен и объявил князю и княгине, что берется вылечить умирающего младенца, но с тем условием, что тот будет доставлен к нему на квартиру и его никто не будет видеть вплоть до выздоровления. Через две недели он позволил отцу навестить ребенка — младенец чествовал себя заметно лучше. На радостях князь предложил Калиостро тысячу «империалов» золотом, но тот наотрез отказался, заявив, что взялся лечить безвозмездно, из одного только человеколюбия.

Ребенок оставался у Калиостро более месяца, и только спустя этот срок отцу и матери было дозволено видеть его сперва мельком, потом без всяких ограничений. Наконец он был возвращен родителям совершенно здоровым. Князь снова предложил спасителю деньги, и Калиостро снова отказался.

Спустя некоторое время происходит нечто странное: мать стала подозревать, что ребенка подменили! Заметим, до этого она могла видеть малыша «без всяких ограничений» довольно длительное время, и вдруг стала утверждать, что ребенок не ее! «Конечно, подозрения эти имели довольно шаткие основания, — отмечает Г.Хотинский, современник, описавший эту странную историю, — но тем не менее оно существовало, и слух об этом распространился при дворе; он возбудил в очень многих прежнее недоверие к странному выходцу».

Очевидно, это и являлось основной целью сил, действовавших против «таинственного агента Рыцарей Тамплиеров» — возбудить недоверие, дискредитировать «странного выходца» в глазах общества — и с большой долей вероятности можно утверждать, что за этими силами стояли виднейшие петербургские масоны, усмотревшие в Калиостро опасного соперника своей «монополии на истину»!
Впрочем, Калиостро не нашел понимания не только среди отечественных «вольных каменщиков»: выражаясь современным языком, «слив компромата» преследовал его всю жизнь. В Берлине была опубликована книга, якобы принадлежавшая перу камердинера Калиостро (заметим, она появилась в том же году, что и «комедии» Екатерины!), в которой автор утверждает, что на учиненном по этому делу следствии Калиостро сам признался в подмене ребенка. Правда, «камердинер» кое-что напутал, именуя сына вельможи «двухлетней дочерью» — что лишний раз говорит о «подлинности» этой книжки. Более того, утверждение У.Троубриджа оказалось поистине пророческим, и репутация Калиостро до сих пор «раскачивается на виселице бесславия»: в «эпохальном труде» А.Вадимова и М.Триверса «От магов древности до иллюзионистов наших дней», изданном в 1966 году, автору этих строк довелось прочесть буквально следующее: «Взяв на излечение грудного младенца богатой купчихи, Калиостро подменил умершего у него ребенка здоровым, добытым у пригородных крестьян» (стр. 202). Комментарии, как говорится, излишни.

Как и предрекали ему многие, Калиостро окончил свои дни в застенках. Добросовестные собиратели фактов, окружающих жизнь и таинственную «смерть» Калиостро, придерживаются мнения, что циркулировавшие вокруг него слухи могли быть следствием интриг инквизиции, которая распускала их, стремясь тем самым оправдать его преследование. Это весьма вероятно, но никак не может относиться к петербургскому периоду жизни великого авантюриста, которого многие до сих пор считают подлинным Мастером магии. Основные обвинения против Калиостро сводились к тому, что он пытался основать масонскую ложу в Риме. По некоторым нераскрытым причинам папа Пий VI заменил смертный приговор пожизненным заключением, и это доказывает, что Калиостро уважали даже враги.

Общепринятая версия сводится к тому, что основатель «египетской ложи» умер в застенках инквизиции через несколько лет после заточения, однако некоторые факты говорят о том, что она вряд ли является истинной. Ходили слухи, что Калиостро бежал из тюрьмы и уехал в Индию, где его таланты были оценены — в отличие от управляемой тайными и явными политиками Европы.

Александр Бессонов

Похожие Записи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

JSantispam

В Вашем браузере отключена поддержка JavaScript! Для корректной работы Вам необходимо включить поддержку JavaScript и обновить данную страницу.

« »